На правой руке — Нью-Йорк, на левой — Берлин. Двое одинаковых часов помогают Алексу Криву совмещать работу в разных часовых поясах. Но рядом с близкими он снимает и те и другие. Разговор, который начался с этой привычки, оказался разговором о творческой дисциплине, личных границах и словах, которые лучше не откладывать на потом.
— Алекс, почему у тебя часы на обеих руках? Когда появилась эта привычка?
— Когда я начал работать в Нью-Йорке, а жить в Берлине. В телефоне у меня есть приложение, которое показывает два часовых пояса, но на репетициях и во время работы телефон отключён. Я убираю его в сумку или вообще оставляю в другом помещении, чтобы не было никаких звуков, сообщений, звонков.
При этом график насыщенный. У меня может быть вечерняя репетиция в Берлине, а в Нью-Йорке в это время утро и запланирована рабочая встреча онлайн. После перелётов я ещё пару дней путаюсь во времени, пока вхожу в режим. Поэтому на правой руке у меня всегда Нью-Йорк, на левой — Берлин.
Обычно это абсолютно одинаковые часы. Я покупаю сразу двое, а друзья и знакомые уже знают эту особенность и тоже дарят по двое одинаковых. Во-первых, я их часто бью. Во-вторых, мне не нравится носить разные. Если от пары остаются одни, они потом где-то лежат или я кому-то их отдаю.
Бывало, добавлялись и третьи часы, но это редко. В основном — двое. А когда я с семьёй, часы снимаю.
— Почему?
— Потому что время с моими близкими должно принадлежать только им. Это самое главное в моей жизни.
У меня плотный график, и я довольно жёстко отношусь к времени. Стараюсь не тратить его впустую и хочу, чтобы люди, которые работают или общаются со мной, тоже его не тратили попусту. Оно так быстро течёт: не успеешь оглянуться — год пролетел, два, десять. А планов очень много.
Но с близкими я просто ухожу в астрал. Обожаю время, когда не нужно следить за временем. Наверное, самое главное в жизни — сколько времени ты можешь уделить дорогим тебе людям.
— Ты всегда это чувствовал или что-то изменило твоё отношение?
— Были моменты, которые его изменили. Когда мне было двадцать, не стало отца. Для меня это было очень рано. И осталось сожаление: я не успел сказать ему что-то важное, не успел просто прижаться к нему.
А в 2017 году моя собственная жизнь оказалась на волоске. Она буквально пролетала перед глазами, и я понимал: самого главного я не сделал. Не сказал того, что было на сердце. Кого-то не обнял, с кем-то не побыл рядом. Побоялся, постеснялся, не нашёл времени, отложил звонок.
Именно об этом жалеешь больше всего.
— Что после этого изменилось в твоём общении с близкими?
— Я начал учиться выражать свои чувства. Раньше мне это было неловко. Я мог говорить за другого, играть, выражать чужие эмоции — всё что угодно. А за себя говорить было трудно.
Прийти к маме, взрослому мужику, прижаться к ней, обнять и сказать, как сильно её любишь… Мне казалось: это и так понятно. Я забочусь, помогаю, дарю подарки, делаю то, что нужно. Разве этим я не проявляю любовь?
Когда ты привык быть сильным, когда на тебя рассчитывают, когда ты обеспечиваешь и заботишься, у тебя складывается определённое представление о себе. А проявить мягкость почему-то кажется слабостью.
Но потом понимаешь: возможности обнять, поцеловать, прижаться может больше вообще не быть. И всё остальное отходит на задний план. Самое главное — открыть сердце и сказать, что любишь.
Нельзя сказать это «лишний раз». Нет такого — лишний раз. Обнять, поцеловать, приласкаться, как кошара последняя… Именно такие моменты всплывают в памяти. Именно о них потом жалеешь, если их не было.
— Как вы поддерживаете эту близость, когда между вами большие расстояния?
— У нас есть семейный чат. И там может быть абсолютно всё: кто что поел, куда сходил, что надел, как проснулся. На семейный чат у меня всегда есть время. Я могу не ответить сразу, но обязательно посмотрю, что-то прокомментирую, отправлю голосовое сообщение.
А выкладывать всё это в социальные сети я не хочу. Для меня это личная граница. Отношения с родными я буду лелеять, охранять, за них буду бороться как лев.
Если речь о близких, я могу поменять планы, перенести встречи, отказаться от каких-то проектов. Тут даже на весы нечего ставить: я знаю свой приоритет.
— Но мысли о работе не выключаются в тот момент, когда ты снимаешь часы. Как ты переключаешься?
— Целуюсь.
Мозг ведь не механизм с кнопкой: нажал — и перестал думать о работе. Невозможно снять часы и сразу оказаться мыслями совсем в другом месте.
Но для меня переключатель срабатывает, когда я начинаю целоваться. Можно просто обнять и поцеловать близкого человека — и мысли разлетаются. Поцелуй для меня самое простое и быстрое средство вернуться к тому, кто рядом.
— А время только для себя у тебя бывает?
— Хороший вопрос. Я, честно говоря, никогда об этом не думал. Даже не совсем понимаю, что это — время для себя.
Остаться одному со своими мыслями? Для меня это скорее ожидание чего-то. Мне хочется это время чем-то заполнить. Если появляются свободные минуты, я лучше сорвусь, приеду, прилечу к близким и побуду с ними.
Вот это, наверное, и есть моё время для себя. Самое классное.
— А если паузу заполнить не получается?
— Наверное, я боюсь таких моментов. Боюсь, когда жизнь становится на паузу. Даже на пятнадцать минут. Не знаю, как это объяснить. Пока у меня нет ответа.
— В творчестве ты тоже постоянно следишь за часами?
— На репетициях — обязательно. Там всё по времени, и нужно учитывать, что на другом конце света сейчас совсем другой час.
А вот когда увлекаюсь творческой работой, могу потеряться. Есть такой грешок. Особенно в студии — это вообще караул. Звукоизоляция, никаких посторонних звуков, находишься будто в вакууме. Люди, которые этим занимаются, меня поймут: там очень легко потерять ощущение времени.
У меня висят большие электронные часы. Но бывает, очнёшься, посмотришь на них и не сразу поймёшь: сколько сейчас? Где я вообще нахожусь? Студии ведь во многом похожи.
Утром зашёл — было ещё темно. Вышел — уже темно. И только голод напоминает, что надо как-то следить за временем.
В семье это называют моим творческим «запоем». Алкоголь я почти не употребляю, но вот в работу могу уйти основательно. Обещаю исправиться.
— Близкие могут тебя из этого состояния вытащить?
— Лучше предупреждать заранее. Дозвониться или дописаться до меня в студии — плохая затея: телефон отключён, я могу часами его не брать.
Но если мы заранее договорились, что в определённое время у нас планы, я это фиксирую и уже слежу по студийным часам. Или оставляю телефон на виду, без звука.
Из-за расстояний и часовых поясов бывает так: я знаю, что близкие сейчас спят, и спокойно работаю. Потом они проснутся, мы созвонимся, а я поеду домой или в гостиницу. Всё зависит от ситуации. Главное — договориться заранее.
— А как ты относишься к опозданиям?
— Не люблю ждать, конечно. Но понимаю, что бывают пробки и другие обстоятельства. Я сам однажды застрял в пробке и опоздал на полтора часа.
Если речь о концерте или о чём-то очень серьёзном, нужно заранее планировать дорогу, выезжать раньше, искать другие пути. Учитывать город, время суток.
А на обычной встрече десять-пятнадцать минут я могу подождать. За это время мы созвонимся и поймём, что происходит: стоит ждать или лучше перенести.
Была у меня серьёзная рабочая встреча. Я в офисе, человек звонит: стоит в пробке, карта показывает ещё сорок-пятьдесят минут. В итоге я организовал себе поездку к этой пробке, часть пути прошёл пешком и добрался до его машины. Мы около часа разговаривали прямо там. Потом я вернулся в офис, а он всё ещё стоял.
Можно было ждать, а можно было найти решение. Пока все живы и здоровы, многое решаемо.
— Ты говорил, что бережёшь и время слушателей. Что это означает для тебя?
— Я уважаю время людей, которые подписываются на меня, следят за творчеством, пишут мне. Поэтому не собираюсь засыпать их спамом.
Иногда меня спрашивают: почему вы не выкладываете личные фотографии? Но что именно я должен показывать? Как проснулся помятым после позднего отхода ко сну? Себя в трениках с чашкой кофе? Свой завтрак? Каким лосьоном пользуюсь после бритья?
Для семейного чата это нормально. А публично я не понимаю смысла. Если люди следят за моим творчеством, мне хочется давать им что-то из творчества. Причём тоже не абсолютно всё: каждый неудачный дубль, каждый промежуточный результат, каждое «сегодня получилось» или «сегодня не получилось».
Бесконечное перелистывание ленты для меня — воровство времени. Человек привыкает листать автоматически и может пропустить что-то действительно интересное.
Я смотрю статистику и вижу, как много внимания иногда собирают самые глупые или пошлые вещи. Но я не хочу заниматься этим ради просмотров. Мне важно уважать людей, которым попадается мой контент.
— Можно ли вообще заниматься творчеством по расписанию? Как быть с вдохновением?
— Меня спрашивают: как можно сочинять по часам? А очень просто. У меня нет привычки ждать, пока снизойдёт муза.
Я встречал людей, которые полночи пили, потом приходили в студию, до обеда глушили кофе и ждали вдохновения. Но откуда ему взяться в таком состоянии?
Даже при плотном графике я стараюсь спать семь-восемь часов. Утром — энергичная прогулка, быстрый шаг или пробежка. Особенно люблю раннее время, когда вокруг ещё мало людей, шума, звуков. Идёшь, и появляются мысли, идеи. Ты уже включаешься в процесс.
Потом душ, завтрак — и ты готов работать. Когда приходишь на рабочее место, у тебя уже что-то сформировалось внутри. Начинаешь это воплощать, обрабатывать.
Я просто не понимаю, зачем сидеть сутками и ждать, когда что-то снизойдёт, чтобы наконец начать.
— Но ведь не всё можно закончить к назначенному часу. Бывают вещи, которым нужно дозреть?
— Конечно. Есть песни, которые дозревают по несколько лет.
Я работаю с музыкальными концептами для сериалов, телевидения — там есть конкретная задача и срок. А есть мои собственные творческие проекты, больше для души. Совершенно разные направления: ромские песни, русский романс, поэзия Давыдова, поэзия XVIII–XIX веков, исследовательские программы. Ещё море всего.
Какие-то песни действительно лежат годами. А потом утром просыпаешься с ощущением: вот сейчас хочется вернуться именно к этой вещи и доделать её.
Что-то рождается быстро. Что-то дозревает. Это тоже часть работы.
— Что бы ты посоветовал человеку, который хочет бережнее относиться к своему времени? С чего начать?
— Не тратить его на всякую фигню. На бесконечное перелистывание лент, пустые дела, которые для тебя ничего не значат.
Расставить приоритеты. Определить, что важнее всего. Попробовать представить: если сегодняшний день последний, что бы ты сделал? С кем поговорил? О чём? Что сказал бы? Кого обнял?
Когда начинаешь думать в таком масштабе, многое меняется. Мы живём так, будто жизнь резиновая и у нас ещё сколько угодно времени. А если завтра не будет?
Если для тебя действительно важнее всего прокрутить ленту — делай это. Но если есть близкие люди, может быть, стоит потратить время на них? Сказать, как сильно ты их любишь. Возможно, ты ни разу этого не говорил. Возможно, тебе даже не приходило в голову, что нужно сказать.
Может быть, тебе хочется кого-то обнять, прижать к себе, поцеловать. Или хочется, чтобы обняли тебя. Что для тебя самое важное, если завтра не будет?
Почему-то нам часто нужно столкнуться с крайностью, получить, образно говоря, кирпичом по голове, чтобы пересмотреть отношение к жизни. Лучше успеть без этого.
Сегодня ты можешь быть здоровым, сильным, уверенным в себе, а через несколько часов за твою жизнь будут бороться люди, о существовании которых ты даже не подозревал.
Поэтому стоит решить, что для тебя важно, уже сейчас. Ведь последним может оказаться даже не день. Миг.